Май. Выпуклая радость узнаванья
cwamperfect
О, если бы вернуть и зрячих пальцев стыд,
И выпуклую радость узнаванья.
Осип Мандельштам

1. В глубоком обмороке вод
                                                       Но не хочу уснуть, как рыба,
                                                      В глубоком обмороке вод...
                                                                  Осип Мандельштам
В нашем магазине стали продавать лимонад в стеклянных пивных бутылках, такой же как в детстве моём. Этикетка такая же невзрачная, крышечка так же открывается о торчащую сбоку из магазинного крыльца арматурину, и вкус всё такой же: горьковатый, жжёным сахаром отдающий – прекрасный, прекрасный! Производят эту жутковатую прелесть в райцентре, на бывшем советском пивзаводе. Откопали, наверное, в завалах советские лимонадные машины, а те вдруг взяли да завелись, и сдедался вот такой лимонад.
Read more...Collapse )

Гром и молния Левтолстоя
cwamperfect
Мир, окружающий Левтолстоя, заставал его частенько врасплох. Вроде всё кругом одно и одно, а потом – раз, и делается что-нибудь другое. То в ухе стрельнёт, то жена по пустяку вдруг надуется, а то посередь гулкой, дремотной послеполуденной тишины экстатически возопит снесшаяся курица. Тонкою и непрочною оказывалась тогда ткань душевного равновесия Левтолстоя, насквозь протыкаемая вострыми колючками внезапных явлений бытия.
Взять хоть первую майскую грозу. Всегда нежданную, всегда! Природа пытается предупредить конечно, посылает Левтолстою различные знаки. И росы с утра не было, и цветы благоухают отчаянней, чем Софьины духи, и ласточки летают низко, словно какие-нибудь крокодилы, и сверчки кричат с какою-то особенною тревогою, с предчувствием тоски по несбывшемуся… Однако Левтолстой всё безмятежен, всё не внемлет знакам. Не внемлет, старый пень!
Засядет в кабинете, такой весь деловой волосан, и сочиняет, кряхтя и посапывая, русскую литературу. Или на деревню завьётся, и там оголтело выпендривается по сельскохозяйственной части. Нисколечко не ожидает никакой грозы. Даже ветер когда налетит, когда зашипит свирепо, аки былинный змий, рванёт плескучую листву на липах, закувыркает воробьёв – и то Левтолстой не догадается, к чему дело идёт. Радуется, напротив, принимается искать скоромным взглядом, не задрало ли этим ветром на ком-нибудь сарафан.
А что ж, и задирало, кстати… Я вот, между прочим, удивляюсь этим людям, которые в сарафанах. Разве они заранее не видят, что ветер, и не знают, что будет задирать? Уверен, знают... Зачем же тогда так визжать потом и делать вид, якобы не ожидали? Почему бы не носить в такую погоду под сарафаном какие-нибудь панталоны, что ли? Ну или хоть что-то слегка построже, нежели голый зад? Полагаю, они это всё специально. По соображениям вредности и коварства...
А мы давайте-ка будем не таковы, как эти… Добрее давайте будем. Отринем ехидство, проявим снисходительность к бедняге Левтолстою, застигнутому непогодою. Не станем хихикать над нелепою его присядкою при звуке грома, над потрясённым лицом.
Мы и сами-то хороши. Кто из нас, скажите пожалуйста, не пугался ни разу, увидавши, как шерохнётся вдруг преогромная молния в тяжко погустевшей синеве небес? Не озарён был вдруг при этом жутким пониманьем малости своей? Ибо человек пред миром мал и перепуган, словно лягушонок пред коровою, о да. О да! Не нам хихикать над чужими мокрыми штанами!Read more...Collapse )

Лёнькины новые стихи. Чудесные, я считаю)
cwamperfect

Новые летние строфы

Постой дорогая, послушай,
Смотри, дорогая, смотри,
Какие деревья над лужей,
Какие на них пузыри.

Как замерли вниз головою –
Ветвями до самого дна,
И мошкарой слюдяною
Над ними плывут семена.

Ах если б, ах мне бы, ах я бы,
Да разве бы я бы тогда,
К чему бы тогда эти ямбы,
А только земля и вода.

И было бы вдоволь земного,
И было небесного впрок,
Когда бы не сонное слово,
Игрушечный мой якорёк.

Ах мне бы хоть толику чуда
Без голоса и без следа,
Пойдём, дорогая, отсюда,
Пойдём, дорогая, туда.

Пойдём, дорогая, ворвёмся
В тот чудный, немыслимый сад,
Где стройные стрёмные сосны
Как призраки наши стоят.
(с)Леонид Поторак  2018


Променад Левтолстоя
cwamperfect
У Левтолстоя, как и у всякого живого литератора, пристрастие к работе бывало отнюдь не бескрайним. И едва ль не ежедневно случалось ему чувствовать близость края этого самого. Посочиняет-посочиняет, понапишет всяких слов, покудова рука не устанет, и не забегают в заднем верху ног кусачие фантомные мурашки, потом подскочит эдаким кочетком, и несётся, конечно, гулять. «Хёр ауф цу арбайтен на сегодня! – говорит – Жё вэ мё промнэ! Шпацирэн! Ферляуфэн!»
Наденет специальный променадный свой лапсердак, подпояшется по-разбойничьи. В сапоги – скок, палку – хвать, и пошагал, пошагал... Шишки еловые попинывает, палкою по лопухам полупливает, бородища на ветерке – точно штандарт военный. Бонапарт! Атилла! Гога и Магога!
Ах, славно-то как гуляется, вот уж славно! Очи простору полны, грудь – воздуху, а в недрах волосатой головы камнепадом грохочут многозначительные мысли.Read more...Collapse )

Небеса над апрелем
cwamperfect
Где больше неба мне, там я бродить готов,
И ясная тоска меня не отпускает…
Осип Мандельштам

1. Шмель
Наконец-то стало у нас тепло. Даже, пожалуй, слегка чересчур. Страстная неделя, надо до праздников успеть всё вычистить, вымести, вымыть – в доме, во дворе, в музейном парке. И ещё урвать время и хоть немного поработать. Уф…
Чувствую себя, однако, помолодевшим. Особенно когда слушаю счастливый гомон отогревшихся птиц, смотрю на меленькую, смешную зелень, обрызгавшую корявые коричневые ветки древних клёнов и ясеней, когда зависаю над удивительно крупными в этом году фиалками и гундю с чуть сердитым благодушием, аки впервые вылезший из зимней берлоги шмель. Read more...Collapse )

Трусы богини
cwamperfect
Жызнь моя иногда сильно налаживается по причине пятиклассников. Обычно на первом занятии после пасхальных каникул я даю пятому классу какое-нибудь совсем лёгкое, но всё равно полезное задание. Весна, всё такое... Жалко бедняг. В этот раз попросил нарисовать определитель по трипольской культуре. Чтоб если наткнутся вдруг, копая огород, не хлопали ушами, а научно определили находку. По спиральному орнаменту на керамике или, к примеру, по характерной фигурке трипольской богини. Нарисовали, ага. Девочки и даже некоторые мальчики нарисовали богиню в трусах. Один Коля-маленький, святая простота, изобразил в натуральном виде)))
Фото под катом
Read more...Collapse )

Тайна "Триколiча"
cwamperfect
В конце девяностых попали ко мне случайно несколько дореволюционных книжек. Запойный знакомый продавал целую стопку, я и купил кое-что. «Белый клык» Джека Лондона изд-ва Сытина, два номера «Нивы» и том Записок Русского Географического Общества. "Ниву" я кому-то позже тоже то ли продал, то ли подарил по пьяному делу, не помню. А Лондон и Записки каким-то чудом не потерялись, до сих пор у меня на полке стоят. Сегодня зашёл разговор про этимологию слова «хвощ», и вспомнил я работу, читанную мною когда-то в этих самых «Записках»
(Записки Императорскаго Русскаго Географическаго Общества по отделенiю этнографiи. Т. 32, ч. II. подъ редакцiею д.ч. Н. И. Веселовскаго. С-Петербургъ, 1907 г.)
Том посвящён изучению элементов древних языческих культов в обрядовых практиках русского народа. Статья, про которую я говорю, называется «Триколiч» (стр. 114-178), написали её некие Н. Крамеръ и Ф. Ойвазовскiй. Read more...Collapse )

Курочка Ряба от Пастернака
cwamperfect
Был выспренен как Вертер,
И благостен закат,
Притихли даже ветер
И мат.

Но что-то тихо выло
В курятнике впотьмах
И вдруг провозглазило:
«Кудах!»

И некий бодрый старец,
Сказал, встряхнув лицом:
«Рябая опросталась
Яйцом!»

Мне почти пятьдесят…
Я не верю в различные сказки:
Колобков,
буратин
и рябых говорящих курей.
Но опять и опять
Кто-то вдруг предаёт их огласке,
И на раны души
их торжественный льётся елей.Read more...Collapse )

Правдивей и страшнее...
cwamperfect
Чище смерть, солёнее беда,
И земля правдивей и страшнее.
Осип Мандельштам

Красно-белое платьице колокольчиком. Или не платье, а сарафан, потому что на лямках. В каких-то рюшах, буфах, воланах и оборках – я не знаю точно, как называется вся эта очаровательная хрень. И красная панамка с белыми кружавчиками. Красная Шапочка, да. Лет сорока или пятидесяти, очень худая , жилистая, нормальных мышц будто совсем нету – кости опутаны кое-как канатами сухожилий, а сверху туго натянута бледно-рыжая кожа. Эту Красную Шапочку долго и мучительно глотал волк, потом пришли лесорубы и спасли обоих. Мне стыдно так думать и хихикать, но я всё равно думаю и хихикаю.
«Здрррасти!» - буратинским болезненным голоском восклицает Шапочка и проходит дальше, вихляясь, подпрыгивая, весело размахивая воланами. Светел и прекрасен нынешний день, прекрасно диковинное это платьице, Шапочка радуется, и я радуюсь за неё. Хотя и давит горло от звучащей в голосе её надсады, от этой, сука, кромешной беды, которую мы с Шапочкой неловко припрятываем от себя и друг от друга, но которую чувствуем, видим и безжалостно знаем. И насмешка ещё моя никуда не девается из головы, сука, подлая сука! И тяжкий за неё стыд…
Да ладно, что я привязался к бедной дурочке? А сам-то я не таков разве? Разве не с такою же надсадою радуюсь жизни, не принаряжаю кошмары свои в рюшечки и воланчики эммм… буколического визионерства?
О да… Ешё и как. Но всё равно… Всё равно… Пусть и правдивей, и страшнее белый свет, пусть я всегда знаю об этом, сколько бы ни прикидывался – всё равно…
Никуда же не делись из мира вот эти скворцы, к примеру. Или давешние фиалки в парке, от которых не мог я никак оторваться, и кажется, так и не оторвался до сих пор. Люди которых люблю, собаки мои, мой кот, случайное доброе слово, всякие дети… Лошади ещё и птицы, и куча, куча всего! Да и блаженненькая эта тоже, что мимо сейчас прошла. Попробуй тут не радоваться.
Не, но скворцы – вообще… То стрекотали и попискивали, а теперь взялись мяукать, как два игрушечных кота. Вопят, подвывают, заливаются… Вот так мяукать – это уметь надо. Тут тебе и радость, и насмешка, и комическая патетика… Как это они, правда?

Возвращение Левтолстоя
cwamperfect
Любому, наверное случалось этим пострадать. Хотя нет. Всё же, пожалуй, не любому. Но уж каждому десятому – точно. Случалось подвержену быть низкой вот этой страсти, сладенькой, тягомотной дури писательских поползновений. Проникнуть в литературу, оказаться у ней, шалашовки, внутри!
Обычный десятый человек в таком случае садится и пишет чего-нибудь немножко. Затем прочитывает написанное, вздыхает, говорит нехорошее и идёт, конечно, пить водку.
Не таков был Левтолстой. Этот, если уж полез писать, то хоть что ты ему ни намешивай – обратно долго не слазил. До самого иногда обеда из кабинета не выйдет, а то и до вечера – всё «шур-шур» да «шур-шур» по бумаге пёрышком, а потом так резко: «Чирк!», и ешё раз: «Чирк!», потом попыхтит и притихнет. И вдруг снова: «шур-шур-шур» – точно мышь.
Когда наконец перестанет и возвратится до дому, то многого, бывает, и не узнаёт…
«Дети-то как выросли! Которые уже и с бородами, как папа. Это пальто чьё? Моё? Не припомню такого у себя. Ничего, pas mal, справное… Баааттюшкиии! А это что ж такое? Вот это, ага, блестящее, пыхтит еще… Как? Самовар? Смешное слово… Ну наливайте и мне тогда. И этот дайте, круглый такой, с дыркой. Бублик, говорите? Ну, пусть бублик…. А колбасу уберите, как не совестно! »
Всё чудное вдруг такое, всё непохожее, в самой природе кругом сделается какая-то весна...
Особенно почему-то супругу не узнать. Лицо вроде знакомое, но куафюра как-то слегка вразлёт, в голосе что-то переливается, словно у иволги, и глаза непонятные… Диковатые глаза, чужие, русалочьи.
Левтолстой жену-то по-своему любил и обыкновенно не стеснялся. А тут вдруг заробеет после разлуки. Подстережёт, когда одна, подшлёпает потихоньку сбоку и зашепчет взволнованно на ухо: «Соня! Слышишь, Соня… А ты кто?»
Молчит Соня, в ответ, молчит. Улыбается одними губами.

?

Log in

No account? Create an account